Verbatim — Дословно

Вчера в Центре им. Мейерхольда в рамках фестиваля «Территория» состоялся спектакль группы «Протокол Римини». Столь необычное название созвучно (и, скорее всего, обязано своим возникновением) предложению геолога Колина Кемпбелла стабилизировать цены на нефть. Название спектакля не менее «подчеркнуто документально»: «Карл Маркс: Капитал, том 1». Как многие уже догадались, речь идет о документальном жанре, воплощенном на театральной сцене, или, как называют еще эту технику, Verbatim.

Небольшое историческое отступление. Театральные постановки, в большинстве своем, основываются на художественных произведениях. Сценарист пишет пьесу, актер создает художественный образ (персонаж), разыгрывается сюжет. Но вот в начале 90-х годов XX века Анна Смит начинает пользоваться необычными для традиционного театра приемами создания спектакля. Ее первые спектакли, посвященные погромам в Лос-Анджелесе, основаны на серии интервью с очевидцами, и все персонажи, которых она представляет, ведут себя и говорят точь-в-точь как прототипы и буквально пересказывают «слово в слово» рассказы очевидцев. Получается спектакль, созданный в документальном жанре, названный в последствии Verbatim (от лат. — дословно).

В России в этом необычном жанре работает Театр.doc, в Англии — Look Left Look Right (один из ярких примеров), в Швейцарии — Rimini Protokoll. Отличие последних, и весьма существенное, в том, что все участники спектакля — не актеры. Все, что их объединяет, — это факт, что каждый из них прочитал в свое время «Капитал» Карла Маркса (достаточно редкое явление, надо заметить), и теперь они собрались, чтобы рассказать о влиянии, оказанном на каждого из них этим трудом.

Истории жизни восьми людей: слепого телефониста, переводчицы, редактора, игромана, предпринимателя, афериста, подростка и режиссера документальных фильмов. Истории, рассказанные от чистого сердца, с юмором, с иронией, серьезно, наивно, монотонно, азартно. Истории, подкупающие своей правдивостью, ведь иначе никак — на сцене не актеры, а настоящие люди с которыми действительно все это происходило. Истории, которые возвращают доверие к слову, которое в последнее время было утрачено почти безвозвратно.

Спектакль может продолжаться долго, до 10 часов, но была показана «сокращенная» 2-часовая версия. На меня, не сталкивавшегося с жанром Verbatim никогда, увиденное произвело сильное впечатление. Сразу становится очевидна работа режиссеров, которые более явно «просматриваются» в спектакле, нежели чем обычно. Необыкновенное ощущение доверия, желание вникнуть в каждое слово каждого говорящего человека — вот что всплывает в моей памяти, наверное, в первую очередь. Конечно же, сами люди, пусть и «отобранные», «расставленные» по мизансценам, но, тем не менее, настоящие участники своих историй.

Единственная, и достаточно большая, претензия — к переводу. Спектакль шел на немецком языке и всем желающим раздали устройства синхронного перевода. Однако, переводчики явно не вписывались в происходящее, начиная от своеобразного, мягко говоря, качества звука (и голоса), и заканчивая постоянными заиканиями.

В целом же, повторюсь, спектакль произвел сильное впечатление, как жанрово, так и с точки зрения исполнения.

Илья Катулин, Сноб, 16.09.2010